• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: Книги (список заголовков)
19:08 

я - троллейбус

''Все эти звёзды я дарю тебе'' - сказал мальчик, ударив девочку железным тазиком по голове.©
Наверное, пора заканчивать с хандрой. Тем более, когда все так замечательно! ^^
У брата сегодня день рождения, надо будет ему купить подарок на днях. За городом жить, конечно, круто, но иногда это напрягает ~_~
Еще я вот трясусь от холода, вот уже час как. А надо всего лишь встать и доползти до шкафа -_- а мне, блин, лень. *встал и уполз* ... *вернулась через десять минут* это ж надо было еще проваляться на кровати минут семь =________=" Так, что там.
Читаю Ремарка "На западном фронте без перемен" и Диккенса "Крошка Доррит", но мне вот интересно: с фига ли Ремарк у меня идет так быстро, а Диккенс заторможенно? Пока читала "Крошку Доррит", успела закончить читать "Искру жизни" и уже половину прочитать нынешней книги.
Ну и конечно же, Цвета~ева ** Хорошо, что мне купили эту книгу. Правда, я очень сильно хотела себе другую книгу - была одна только такая, она мне даже снилась. Увы, ее купили раньше. Это же надо так желать книгу, чтобы она тебе снилась =_= Тьфу блин. Я идиот~
Понемногу чищу комп, слишком много всякой фигни понапихивал О.о
понемногу продвигается ролевая по концлагерю. Медленно, но верно~
А еще меня достал Аллен и Бел. Вроде как людям уже сто раз разьяснила, что не люблю их и не принадлежу я им, что я не вещь, а они истерят. Ал так вообще грозится себе руку порезать. Знаю я, что это все подростковые психи, но Аллен-то тоже не совсем адекватен, я уже видел что он делает. Ну вот надо мне их капризы, м? Не знаю, что с ними делать.
Питаюсь печеньем. Да еще и только печеньем "Мария", пачку которого на завтрак можно было бы посчитать пшиком, а я ем это печенье целый день х_х понемногу, по четыре штучки. И водичкой запиваю. Странно, но мне вкусно.
На улице серое небо, ужасный ветер. Но это так красиво)
С Серафимкой решили написать яойный фанф о Средневековье. Ляпота же~

@музыка: Отречение чародея

@настроение: скучное -0-

@темы: Серафимка, Ремарк, Ревность, Книги, Бел, Аллен

20:45 

Эрих Мария Ремарк "Искра жизни"

''Все эти звёзды я дарю тебе'' - сказал мальчик, ударив девочку железным тазиком по голове.©
Концентрационный лагерь Меллерн мирно дремал на солнце. Огромный
аппелль-плац, который эсэсовцы в шутку называли танцплощадкой, был почти
пуст. Только на мощных деревянных столбах, справа от главных ворот, висели
четверо на связанных за спиной руках. Они были подтянуты на веревках вверх
ровно настолько, чтобы ноги не касались земли. Руки их были вывернуты в
суставах. Два истопника крематория развлекались тем, что бросали в них из
окна кусочки угля. Но ни один из четверых больше не шевелился. Они висели
уже полчаса и успели потерять сознание.
Бараки рабочего лагеря казались покинутыми. Команды, работавшие за
пределами лагеря, еще не вернулись. На дорожках изредка показывались и
быстро исчезали, прошмыгнув куда-то по своим делам, дежурные. Слева от
больших ворот перед штрафным бункером сидел шарфюрер СС Бройер. Он велел
поставить для себя на солнце плетеное кресло со столиком и теперь пил кофе.
Хороший кофе был редкостью весной 1945 года. Но Бройер только что задушил
двух евреев, гнивших в бункере полтора месяца, а это он расценивал как
проявление гуманности, которое заслуживает награды.
читать дальше

@темы: Искра жизни, Ремарк, Цитаты из книг, книги

20:37 

Борис Васильев "А зори здесь тихие..."

''Все эти звёзды я дарю тебе'' - сказал мальчик, ударив девочку железным тазиком по голове.©
Всё было как надо - Женька не расстраивалась. Она вообще никогда не расстраивалась. Она верила в себя и сейчас, уводя немцев от Осяниной, ни на мгновение не сомневаясь, что всё окончится благополучно.
И даже когда первая пуля ударила в бок, она просто удивилась. Ведь так глупо, так несуразно умирать в девятнадцать лет.
А немцы ранили её вслепую, сквозь листву, и она могла бы затаиться, переждать и, может быть, уйти. Но она стреляла, пока были патроны. Стреляла лежа, уже не пытаясь убегать, потому что вместе с кровью уходили и силы. А немцы добили её в упор, а потом долго смотрели на её и после смерти гордое и прекрасное лицо...

@музыка: Мазафака. А. Пушной.

@настроение: уууужас. Убью Канду.

@темы: книги, Цитаты из книг

21:10 

Вольтер "Орлеанська діва"

''Все эти звёзды я дарю тебе'' - сказал мальчик, ударив девочку железным тазиком по голове.©
Я не вродився славити святих
І до гучного не годжуся співу,
Та чудотворну Орлеанську діву
Просте змалюю для очей людських.
Вона із рук англійців навісних
Французьку пишну вирвала корону,
І через неї пресвятого трону
Досяг у Реймсі любленець утіх.
Герой в корсеті, воїн у спідниці,
Вона з Роландом рівною була,
Твердіше серцем від твердої криці.
Щоправла, скромній дівчинці-ягниці
Я радий бальше в затінку дерев, -
Та Жанна д`Арк була душею лев.
Страница 15.

@музыка: Гарри Поттер.

@настроение: усталое, но почти счастливое)

@темы: цитаты из книг, книги, Орлеанська діва, Вольтер

15:12 

Стефан Цвейг.

''Все эти звёзды я дарю тебе'' - сказал мальчик, ударив девочку железным тазиком по голове.©
Никто не разговаривает с детьми. Они сами тоже хранят молчание.
Бледные, испуганные, они бродят из комнаты в комнату; встречаясь, смотрят
друг на друга заплаканными глазами и не говорят ни слова. Они знают теперь
все. Они знают, что им лгали, что все люди могут быть дурными и подлыми.
Родителей они больше не любят, они потеряли веру в них. Они знают, что
никому нельзя доверять. Теперь вся чудовищная тяжесть жизни ляжет на их
хрупкие плечи. Из веселого уюта детства они как будто упали в пропасть. Они
еще не могут постигнуть всего ужаса происшедшего, но мысли их прикованы к
нему и грозят задушить их. На щеках у них выступили красные пятна, глаза
злые, настороженные. Они ежатся, точно от холода, не находя себе места.
Никто, даже родители, не решается к ним подступиться, так гневно они смотрят
на всех. Безостановочное блуждание по комнатам выдает терзающее их волнение,
и, хотя они не говорят друг с другом, пугающая общность между ними ясна без
слов. Это молчание, непроницаемое, ни о чем не спрашивающее молчание,
упрямая, замкнувшаяся в себе боль, без криков и слез, внушает страх и
отгораживает их от всех остальных. Никто не подходит к ним, доступ к их
душам закрыт - быть может, на долгие годы. Все чувствуют в них врагов,
врагов беспощадных, которые больше не умеют прощать. Ибо со вчерашнего дня
они уже не дети.
В один день они стали взрослыми. И только вечером, когда они остались
одни, во мраке своей комнаты, пробуждается в них детский страх- страх перед
одиночеством, перед призраком умершей, и еще другой, вещий страх - перед
неизвестным будущим. Среди общего смятения позабыли вытопить их комнату.
Дрожа от холода, они ложатся в одну постель, тонкими детскими руками крепко
обнимают друг друга, прижимаются друг к другу своими худенькими, еще не
расцветшими телами, как бы ища защиты от охватившего их страха. Они все еще
боятся заговорить. Наконец младшая разражается слезами, и старшая горько
рыдает вместе с ней. По их лицам, мешаясь, текут горячие слезы - сперва
медленно, потом все быстрее и быстрее. Сжимая друг друга в объятиях, грудь с
грудью, они горько плачут и содрогаются от рыданий. Обе они - одна боль,
одно тело, плачущее во мраке. Они оплакивают уже не свою фройлейн, не
родителей, которые потеряны для них, ими владеет ужас - страх перед тем,
что их ждет в неведомом мире, в который они бросили сегодня первый
испуганный взгляд. Их страшит жизнь, таинственная и грозная, как темный лес,
через который они должны пройти.
Страница 100. Гувернантка.
Он принадлежал к числу тех молодых людей, которые благодаря своей красивой
наружности пользуются успехом и всегда готовы к новым
победам, всегда ищут новых приключений; их ничто не смущает,
ибо все заранее рассчитано, ни одна добыча не ускользнет от
них; уже первый взгляд, который они бросают на женщину,
оценивает ее с этой стороны - будь то жена друга или ее
горничная. Про таких людей часто говорят с презрительной
усмешкой, что они охотники за женщинами, не отдавая себе
отчета, как метко это сказано, ибо они с неменьшей страстью
и жестокостью, чем охотники за дичью, выслеживают, травят
свою жертву. Они всегда начеку, всегда готовы идти по
следу, куда бы он их ни завел. В них всегда тлеет огонь, но
это не жар любящего сердца, а страсть игрока, холодная,
расчетливая и опасная.
Страница 103. Жгучая тайна.

@темы: Гувернантка, Жгучая тайна, Книги, Стефан Цвейг, цитаты из книг

22:15 

Ирвин Шоу "Молодые львы"

''Все эти звёзды я дарю тебе'' - сказал мальчик, ударив девочку железным тазиком по голове.©
Йозеф приехал жизнерадостный и веселый. Он поцеловал Маргарет и вручил ей коробку с пирожными, которые со всяческими предосторожностями вез от самой Вены, и новую лыжную шапочку голубого цвета – он не мог удержаться, чтобы не купить ее. Затем он снова принялся целовать девушку, приговаривая:
- С Новым годом, дорогая! Боже, какие у тебя веснушки! Я люблю тебя!.. Ты самая красивая девушка на свете!.. А как насчет завтрака? Я умираю с голоду.
22 страница.
* * *
- Похоронное бюро Грейди.
- Я бы хотел навести справки о похоронах, - сказал Ной. – У меня только что умер отец.
- Имя усопшего?
- Я бы хотел справиться о ценах. Денег у меня не так много и…
- Мне нужно знать имя, - перебил сухой, официальный голос.
- Аккерман.
- Уотерфилд? – переспросил голос, и в нем внезапно послышались бархатистые нотки. – Как его зовут? – Ной услышал, как его невидимый собеседник шепотом добавил: - Да перестань же Глэдис! – и снова заговорил телефон, с трудом подавляя смех: - Как его зовут?
- Аккерман…Аккерман.
- Это имя?
- Нет, это фамилия. Имя – Джекоб.
- Я бы попросил вас, - с пьяным высокомерием произнес голос, - говорить яснее.
- Мне нужно знать, - громко сказал Ной, - сколько вы берете за кремацию.
- За кремацию. Да, да. Ну что ж, для желающих мы организуем и кремацию.
- Сколько это будет стоить?
- А сколько будет экипажей?
- Что, что?
- Сколько потребуется экипажей? Сколько будет присутствовать гостей и родственников?
- Один, - ответил Ной. – Один гость, он же родственник.
Пластинка «И днем и ночью» с треском и шумом подошла к концу, и Ной не расслышал, что сказал человек из похоронного бюро.
- Мне нужно, чтобы все было обставлено как можно скромнее, - в отчаянии заговорил Ной. – У меня мало денег.
- Понимаю, понимаю…Позвольте еще один вопрос. Умерший был застрахован?
- Нет.
- В таком случае вам придется, сами понимаете, уплатить наличными. И вперед.
- Сколько? – крикнул Ной.
- Вы хотите, чтобы прах был помещен в простую картонную коробку или в посеребренную урну?
- В самую простую картонную коробку.

- Еще один вопрос, любезный, - сказал он. – Как с надгробной службой?
- А что именно?
- Какую религию исповедовал покойный?
Джекоб был атеистом, но Ной не нашел нужным информировать об этом похоронное бюро.
- Он был еврей.
- Гм… - наступило молчание, затем Ной услышал веселый голос пьяной женщины: - Давай, Джордж, хлопнем еще по рюмочке!
- К сожалению, - снова заговорил человек из похоронного бюро, - мы не в состоянии организовать надгробную службу по еврейскому обряду.
- Да какая вам разница! – крикнул Ной. – Он не был религиозным, и никакой службы ему не нужно.
- Это невозможно, - хрипло, но с достоинством ответил голос. – Евреев мы не обслуживаем. Я не сомневаюсь, что вы найдете другие…много других похоронных бюро, которые берутся кремировать евреев.
- Но вас рекомендовал доктор Фишборн! – в бешенстве заорал Ной. Он чувствовал, что не в состоянии снова вести этот разговор с другим похоронным бюро; он был ошеломлен и сбит с толку. – Разве вы не обязаны хоронить людей?
- Примите мои соболезнования в постигшем вас горе, любезный, но мы не видимо возможности…
Ной услышал какую-то возню, затем женский голос произнес:
- Джорджи, дай-ка я с ним поговорю!
После короткой паузы женщина заплетающимся языком, но громко и нагло сказала:
- Послушай, ну что ты привязался? Мы заняты. Ты разве не слышал? Джорджи ясно сказал, что жидов он не хоронит. С Новым годом!
На том конце провода повесили трубку.
Трясущимися руками Ной с трудом нацепил на рычаг телефонную трубку.
53-55 страницы.
* * *
Разговор между военным фотографом и немецким унтер-офицером, когда они вошли в Париж.
- Послушай, обратился к нему Брандт, - сделай мне одолжение – снимись с этими детьми.
- Попроси кого-нибудь другого, - отмахнулся Христиан. – Я не артист.
- А я хочу прославить тебя. Нагнись и сделай вид, что даешь им сладости.
- У меня нет сладостей, - ответил Христиан.
Дети – мальчик и девочка лет пяти – стояли около машины и мрачно посматривали на Христиана печальными, глубоко запавшими черными глазенками.
- Вот, возьми, - Брандт вытащил из кармана несколько шоколадок и вручил Христиану. – У хорошего солдата всегда должно найтись все, что нужно.
Христиан вздохнул, отложил в сторону ствол автомата и нагнулся к двум хорошеньким оборвышам.
- Прекрасные типы, - пробормотал Брандт, усаживаясь на корточки и поднося к глазами фотоаппарат. – Дети Франции – смазливые, истощенные, печальные и доверчивые. Красивый, фотогеничный, атлетически сложенный немецкий унтер – офицер, щедрый, добродушный…
- Да будет тебе! – взмолился Христиан.
- Продолжай улыбаться, красавчик. – Брандт щелкал аппаратом, делая один снимок за другим. – Не отдавай им шоколад, пока я не скажу. Держи его так, чтобы они тянулись за ним.

- Ну, вот и все, - сказал он.
Христиан отдал шоколад детям. Те молча, лишь мрачно взглянув на немца, рассовали шоколад по карманам, взялись за руки и поплелись среди стальных машин, солдатских башмаков и винтовочных прикладов.
79-80 страницы.
* * *
В свете луны отчетливо выделялись написанные мелом крупные цифры: «1918». Христиан растерянно заморгал и покачал головой. Он понимал, что цифры имеют какое-то значение, но не сразу сообразил, какое именно.
- Тысяча девятьсот восемнадцатый год, - заметил Брандт. – Да, они помнят. Французы помнят.
Христиан снова взглянул на стену. Он внезапно почувствовал печаль и усталость; он был на ногах с четырех часов утра, а день выдался такой утомительный. Тяжело ступая, Христиан подошел к стене, поднял руку и сал медленно и методично стирать рукавом надпись.
93 страница.
* * *
Войти в дом они не решались: у дяди была отвратительная привычка торчать в гостиной до утра за чтением библии. Судорожно сжимая друг друга в объятиях, они целовались до тех пор, пока не начинали ныть губы. В такие минуты то, чем они жили в письмах, сливалось с действительностью в бурном порыве страсти.
130 страница.
* * *
Солдаты как зачарованные наблюдали за этой сценой. На их лицах был написан ужас. Только у Гарденбурга выражение лица было совсем иным. Скривив рот, оскалив зубы и полузакрыв глаза, он прерывисто дышал, испытывая ни с чем не сравнимое наслаждение.
207 страница.
* * *
- Помните, какой у него был вид, когда раздались первые выстрелы? – усмехнулся Гарденбург. – А как он бежал, пытаясь жестами приказать что-то своим солдатам и одновременно придерживая брюки?.. Капитан армии его величества английского короля…Готов биться об заклад, что в Сандхерсте их не обучают, как вести себя в подобных ситуациях!
Гарденбург рассмеялся. Комизм всплывающих в его памяти сцен действовал на него все сильнее и сильнее. В конце концов он даже вынужден был остановиться. Согнувшись, упираясь руками в колени и задыхаясь, Гарденбург хохотал, как безумный, и ветер тут же уносил его смех.
Христиан тоже засмеялся. Вначале он крепился, но потом смех охватил его с такой силой, что он стал беспомощно раскачиваться из стороны в сторону. Глядя на корчившихся от хохота лейтенанта и унтер-офицера, начали посмеиваться и остальные. Сначала они только хихикали, но смех Гарденбурга и Христиана был таким заразительным, что вскоре и пять сопровождавших их солдат и пулеметчики на гребне захохотали во все горло. Звуки дикого смеха неслись над неподвижно распростертыми телами и потухающим пламенем костров, на которых английские солдаты готовили завтрак, над разбросанными винтовками, над потешными лопатками, которыми так и не успели воспользоваться англичане, над горящими грузовиками и над мертвецом, что сидел, прислонившись к колесу, с полуоторванной головой и вставной верхней челюстью, торчащей из судорожно искривленного рта.
210 страница.
* * *
- Береги воду, - машинально приказал он.
- Слушаюсь, - ответил Христиан, подумав с восхищением: «Этот человек будет приказывать самому дьяволу, когда тот станет совать его в адскую печь. Гарденбург – это триумф немецкой военной школы. Приказы бьют из него струей, словно кровь из артерии. Даже на смертном одре он будет излагать свои планы на очередной бой».
Страница 271.
* * *
Потом он увидел китель и повязку и понял, что это, должно быть, лейтенант Гарденбург. Лейтенант тихо повторял: «Доставьте меня к врачу». Но только голос, нашивки и повязка говорили о том, что это лейтенант Гарденбург, потому что вместо лица у него была лишь красно-белая бесформенная масса, а спокойный голос раздавался откуда-то из глубины, сквозь красные пузыри и белые волокна: это было все, что осталось от лица лейтенанта Гарденбурга. Как сквозь сон, Христиан старался вспомнить, где он видел что-то похожее, но ему было трудно думать, потому что он снова начал впадать в беспамятство. Но он все-таки вспомнил – это было похоже на гранат, грубо и неаккуратно изрезанный, испещренный белыми жилками с красным соком, вытекающими из блестящих, спелых шариков на ослепительно белую тарелку.
280 страница.
* * *

Христиан вышел на середину дороги и стал ждать. Это был мальчик лет пятнадцати-шестнадцати на вид, с непокрытой головой, в синей рубашке и форменных брюках времен старой французской армии. Он мчался по тряскому булыжнику в холодной утренней дымке между рядами тополей, выстроившихся по обеим сторонам дороги, а перед ним скользила бледная, сильно вытянутая тень от колес и быстро вращающихся педалей.
Мальчик заметил Христиана, когда уже был в каких-нибудь тридцати метрах от него, и, резко затормозив, остановился.
- Иди сюда! – хрипло закричал Христиан по-немецки, так как все французские слова вдруг вылетели у него из головы. – Подойди сюда… Ну?
Он направился к мальчику. Несколько мгновений оба пристально смотрели друг на друга. Лицо мальчика, обрамленное темными вьющимися волосами, побледнело, в черных глазах был страх. Затем, встрепенувшись, словно перепуганный зверь, он быстрым движением развернул велосипед, разбежался, вскочив в седло и, прежде чем Христиан успел снять автомат, уже мчался обратно, отчаянно нажимая на педали. Его синяя рубашка пузырилась на спине от встречного ветра.
Христиан, не задумываясь, открыл огонь. Он сразил мальчика со второй очереди. Тот повалился на дорогу, а велосипед скатился в придорожную канаву.
Страница 543.
* * *
Глаза Ноя, которые обычно смотрели с мрачным упорством познавшего жизнь человека, теперь были закрыты. В первый раз Майкл заметил, что у его друга были мягкие, загнутые кверху ресницы, светлые на концах, придававшие верхней части лице нежное выражение. Майкл почувствовал прилив благодарности и жалости к этому спящему парню, закутанному в тяжелую, грязную шинель и чуть сжимавшему пальцами затянутой в шерстяную перчатку руки ствол винтовки… Глядя сейчас на спящего Ноя, Майкл понял, чего стоило этому хрупкому юноше сохранять спокойную уверенность, принимать умные, рискованные солдатские решения, воевать упорно и осторожно, соблюдая все пункты уставов и наставлений, для того чтобы остаться в живых в то время, как смерть так и косила в этой стране окружавших его людей. Светлые кончики ресниц дрогнули на разбитом кулаками лице, и Майкл представил себе, с какой грустной нежностью и изумлением смотрела, должно быть, жена Ноя на это неуместное девичье украшение. Сколько ему лет? Двадцать два, двадцать четыре? Муж, отец, солдат… Имел двух друзей и обоих потерял. Ему нужны друзья так же, как другим нужен воздух, и поэтому, забывая о собственных страданиях, он отчаянно старается сохранить жизнь неловкого, стареющего солдата по фамилии Уайтэкр, который, будучи предоставлен самому себе, по своей неопытности и беззаботности непременно набрел бы на мину или, высунувшись из-за гребня, попал бы под пулю немецкого снайпера, или же из-за своей лени был бы раздавлен танком в слишком мелком окопе…
Страница 635.

@музыка: А. Пушной - Шесть кадров.

@настроение: отличное **

@темы: книги, книга про войну, Цитаты из книг, Ирвин Шоу "Молодые львы"

.а небо падает

главная